Царь Мидас и золотое прикосновение

Царь Мидас любил золото. Ему нравился звон монет, тёплый блеск золотой чаши и то, как солнечный свет сверкал в сокровищнице. Каждое утро он пересчитывал монеты и велел слугам полировать золотые вещи до сияния. Но сколько бы у него ни было, Мидас всегда замечал то, чего ещё не имел. «Если бы у меня было больше золота», — часто вздыхал он.

Его маленькая дочь Мариголд не очень интересовалась сокровищами. Она любила жёлтые цветы, грязные ботинки, истории за ужином и маленький сад за дворцом. «Папа, посмотри, эта ромашка сияет, хотя она не золотая», — говорила она. Мидас улыбался, но обычно возвращался к счёту.

Однажды днём усталый путешественник отдыхал в дворцовом саду. Мидас угостил его и дал тихую комнату, потому что знал: о госте заботиться правильно. Но путешественник оказался необычным. Перед уходом он сказал, что может исполнить одно желание. Мидас не стал думать. «Пусть всё, к чему я прикоснусь, превращается в золото», — сказал он.

Путешественник стал серьёзным. «Ты уверен, что это сделает тебя счастливым?» Мидас рассмеялся. «Уверен как никогда». Путешественник кивнул. «Твоё желание исполнено. Но помни: желание может преподать урок».

На следующее утро Мидас коснулся столбика кровати. Тот сразу стал сияющим золотом. Он коснулся стула, кисточки на занавеске, вазы для роз и маленького камня с садовой дорожки. Всё менялось. Он бегал по дворцу и радостно смеялся. Стены блестели, стол сверкал. «Я самый богатый царь в мире!» — воскликнул он.

Но за завтраком он взял кусок хлеба. Тот затвердел и превратился в золото, не успев попасть в рот. Виноградина стала холодной золотой бусиной. Когда он потянулся к воде, прозрачная вода в чаше стала тяжёлой и блестящей. Мидас пытался снова, но не мог ни есть, ни пить. Золото было красивым, но не утоляло голод и жажду.

Мариголд вбежала в комнату с букетом цветов. «Папа, сад сегодня такой светлый!» — сказала она. Мидас испуганно отступил. Он не хотел, чтобы золотое прикосновение приблизилось к дочери. Но Мариголд увидела золотой хлеб и молчаливых слуг. Она спросила, что случилось, и Мидас забылся. Он раскрыл руки, чтобы утешить её.

В одно страшное мгновение золотое прикосновение перешло с его руки. Мариголд стала неподвижной сияющей статуей. Цветы в её руках тоже стали металлом. Мидас упал на колени. Дворец, который недавно казался роскошным, теперь был пустым и холодным. Он отдал бы все монеты, чаши и золотые стены за одну обычную улыбку дочери.

«Прошу тебя, — позвал он путешественника, — забери этот дар. Я был неразумен. Я думал, что золото сделает жизнь совершенной, но не понял, что по-настоящему важно». Путешественник появился у окна. «Чему ты научился?» — спросил он.

Мидас посмотрел на Мариголд. «Тёплая рука лучше золотой. Хлеб лучше золотого пира. Детский смех лучше комнаты, полной сокровищ. Я хочу иметь достаточно, чтобы заботиться о семье и народе, а не больше, чем могу использовать».

Путешественник велел ему умыться в реке возле сада и окропить её водой всё, что изменилось. Мидас побежал туда, опустил руки в прохладную воду и почувствовал, как золотая сила уходит. Потом он спешил обратно, брызнул водой на хлеб, цветы и наконец на Мариголд. К её щекам вернулся цвет. Она моргнула, обняла отца и рассмеялась. Мидас бережно обнял её, благодарный за это тепло.

С того дня Мидас хранил немного золота для нужд царства, но больше не поклонялся ему. Он тратил деньги на ремонт мостов, заполнение пустых амбаров и школу для детей. В саду он сажал ромашки вместе с Мариголд. Когда одна из них сияла на солнце, он вспоминал: лучшее не всегда самое дорогое. Что-то живёт, чем-то делятся, а что-то вообще нельзя купить.